Буду ли я нужен?

Начать писать сейчас кажется — как минимум — отважной, как максимум — глупой идеей. Мы утопаем в спаме и нейрошлаке.

Да, человеческое и реальное становится ценнее. Но в потоке низкокачественного, синтетического и бессмысленного человеческое и реальное — лишь один из многих вариантов контента на выбор. А выбор утомителен.

Как написать так, чтобы захотелось не только открыть, но и дочитать до конца? В голове идеальный текст: лаконичный, умный, свежий, лёгкий, подкреплённый большой проделанной работой. В реальности — как всегда, ожидания не совпадают с действительностью.

Не это ли и есть то, что мы называем страданием? Постоянное столкновение желаемого с действительным, резкое крушение ожиданий и полный крах планов.

В чём смысл страдания в нынешней инфраструктуре бессмысленности? Зачем стараться, думать, учиться, когда можно ввести запрос и в секунды получить готовый текст, фото, видео?

За всем этим — вопрос, который волнует и сторонников, и противников ИИ: буду ли я нужен?

Задумалась, зачем мы вообще занимаемся творчеством и что ищем в творчестве других. В поисках ответа набрела на The Red Hand Files — блог музыканта Ника Кейва, где он отвечает на письма читателей. Питер из Словении спрашивает:

«Если считать воображение последним оплотом первозданности — сможет ли ИИ когда-нибудь написать по-настоящему хорошую песню?»

Ответ Кейва хочется распечатать и повесить на стену. Кстати, вот хорошая планка — писать так, чтобы это стоило того, чтобы выписать на бумагу.

«Мы слушаем песни, чтобы вызвать у себя определённые чувства. И в будущем ИИ сможет просто картографировать ум каждого человека и создавать песни, настроенные исключительно под наши личные ментальные алгоритмы. Эти песни смогут заставлять нас чувствовать то, что мы хотим, с гораздо большей силой и точностью. Если нам грустно и мы хотим развеселиться, мы просто послушаем нашу персональную „счастливую“ ИИ-песню, и задача будет решена.

Но я не уверен, что это всё, на что способны песни. Конечно, мы обращаемся к музыке, чтобы что-то почувствовать — радость, грусть, влечение, тоску по дому, азарт или что угодно ещё, — но это не единственная функция песни. То, что заставляет нас чувствовать по-настоящему великая песня, — это благоговение. И на то есть причина. Чувство благоговения почти всегда основывается на нашей ограниченности как человеческих существ. Оно целиком и полностью связано с нашей человеческой дерзостью — попыткой выйти за пределы собственного потенциала».

Благоговение рождается из ограниченности. Вот почему я читаю Вирджинию Вулф, благоговея перед тем, как женщина в начале двадцатого века, преодолевая депрессию и устои времени, создаёт гениальные романы. Вот за что люблю Набокова — восхищаясь, на что способен человек без машины. Вот почему возвращаюсь к Сьюзен Зонтаг, рассматривая её длинные трудные списки чтения и мечтая хоть немного приблизиться к ним.

Вот почему до сих пор сама пишу сценарии к своим видео, снимаю без суфлёра и монтирую по ночам.

Вот почему, имея в распоряжении весь язык, большие языковые модели не могут создать хорошей поэзии. Хорошее стихотворение, как и хорошая песня, книга, видео, состоит не из языка, а из опыта.

Создатели ИИ обещали избавить нас от рутинной работы. Но закрадывается сомнение: не выбросили ли они вместе с изнурительным трудом осмысленное человеческое участие в созидании? Как точно замечает Чарли Уорзел в The Atlantic, ИИ устраняет трение между замыслом и воплощением, создавая мир творчества без ремесла.

Утрата этого сопротивления лишает нас чего-то крайне важного. То, что происходит между воображением и созиданием, невыразимо: это и борьба, и бесконечные повторения, и радость, и разоружающее отчаяние, разочарование и гордость. Это процесс, через который мы проявляем свою субъектность. Именно так мы создаём смыслы и движемся по миру. Я боюсь, что потерять это — значит капитулировать в самом главном: в нашей человечности.

Смысл творчества — в ограничениях и их преодолении. Мы читаем, смотрим, слушаем ради человеческой ограниченности и дерзости её преодолеть. У ИИ безграничный потенциал — и именно поэтому ему нечего преодолевать.

«Отдай творчеству всего человеческого себя — хаотичного, сломанного, ограниченного, катастрофически несовершенного. Стань поющим, танцующим, всечеловеческим ответом на самый тёмный и обескураживающий вопрос: „У этого мира нет смысла. Какого чёрта вообще стараться?“» советует Кейв.

Каждый из нас нужен настолько, насколько соглашается работать из своей ограниченности. Каждой шероховатостью, несовершенством и слабостью.

Этот текст писался долго, с сомнениями и несколькими переделками. Именно поэтому он мой. И именно поэтому — я надеюсь — вы его дочитали.