Инстинкт смысла: почему нам недостаточно просто быть

Я люблю наблюдать за младшей дочерью. Пока я сижу за столом в творческих сомнениях и экзистенциальных тревогах, она переделывает себе хвостики, примеряет заколки, тихонько напевает что-то под нос. Потом подходит и спрашивает: «Мам, а для микробов крошка — это Эверест?»

Ей шесть. Она уже осознаёт себя, умеет смущаться и гордиться, сравнивает себя с подружкой («Мам, у Ханы сегодня волнистые волосы»). Иногда вдруг вспоминает кого-то и грустит. Но постоянного внутреннего диалога ещё нет. Нет тревоги о больших масштабах, планов, проектов. Время для неё — сегодня и завтра.

Материнство отучило меня от романтизации детства. Я знаю, что её непосредственность — это просто недоразвитый префронтальный кортекс. И всё-таки завидую, когда просто быть — достаточно.

«Каждое живое существо органически движимо программой, которая обеспечивает его значимость для самого себя — то есть заставляет его ставить в приоритет собственное выживание и процветание. У человека эта органическая программа значимости-для-себя побуждает не только выживать и процветать, но и стремиться к существованию, которое мы признаём осмысленным в наших собственных глазах», — пишет философ Ребекка Голдстин в книге The Mattering Instinct.

Живым существам достаточно быть собой. Но человеку важно знать, что его существование что-то значит, что он заслуживает того внимания, которое ему приходится себе уделять.

We are creatures of matter that long to matter, говорит Голдстин.

Это базовый инстинкт. Инстинкт смысла.

Имею ли я значение?

Вот главный вопрос, который стоит за «чем мне заниматься?» «где жить?» «как найти себя?».